На главную Пишите письма... Гостевая книга Карта, история сайта Поиск по сайту
Новости
Альпинизм
Скалолазание
Ледолазание
Магазины
Интервью
Статьи
Обзоры
Персоналии
Без страховки
Фотоотчеты
На привале
История, РЕТРО...
Ссылки

Altezza.travelПокори вершину Килиманджаро! Соверши путешествие в Африку!

 
СЕЗОН 1973 г.

М.Левин :

 

Осенью 1972 года я задумался: через год советскому альпинизму 50 лет. А мне и 40 нет, и месяц назад на 5-Б я не растерялся, учуял щель и засадил крюк, чтоб бросить конец Вовке Самохвалову, вылетевшему на 6000м из-под карниза в пустоту и уже задыхавшемуся в грудной обвязке...

Жаль, что когда слезли в Кишты-Джероб, Самоха отказался завершить пиком Ленина нашу с ним затею - Первые Челябинские областные курсы высшего альпинистского мастерства (ЧОКВАМ). Он укатил жениться, а я в одиночку не рискнул, н-да...

Всё вроде хорошо, и как бы всё в порядке, а что в 1973? Можно бы собрать народ на ЧОКВАМ № 2 снова по коллективной 30-дневной путёвке - в Каракол, например. Но внутренний голос возразил: до Джигита надо бы ещё где-то походить пару недель!

Так началась подготовка к выезду в Куйлю, к первовосхождениям на ближние к базлагу, потом обязательно выйти на перевал и с пика Карпинского попробовать увидеть на горизонте Хан-Тенгри и Победу (повезло же А.Летавету в 1938г.!).

А за перевалом - красавица 5281 с непройденной восточной стеной, - не меньше 2000м!
В 1937г. там оставлена записка "пик Сталинской Конституции" и соответствующая книжечка; летом 1953г. В.Рацек, майор из ТуркВО, готовясь к Победе, послал группу повторить северный гребень 5-А, - как раз для моих подопечных второразрядников. Цель обозначена, условия определены - вперёд!

В конце февраля облвоенкомат обеспечил взвод призывников спасательным отрядом, освободив моих кандидатов в Куйлю от работы с сохранением 75% зарплаты. Занятия "с видом на Алма-Ату" были очень плотными, а потом три дня "в беговне": сводил взвод на Амангельды 1-Б, наутро с траверса Учитель-Пионер 3-А спустился на ледник Богдановича и сделал с призывниками Физкультурник 1-Б. А будущие куйлинцы походили по пику Комсомола - с удовольствием!

Вернувшись, я узнал, что области выделены новичковые путёвки в альплагерь "Талгар". И Москва, и учебная часть "Талгара" (знакомец по зиме-60 Саша Колегов) не возражали, чтоб я привёз не новичков, а разрядников от 2-го и выше. Прилетаю в Алмату и легко уговариваю Валеру Токмакова, начальника спасслужбы района, чтоб через 10 дней поднялся в "Талгар" и после соревнований спасотрядов (я - главный судья) принял у парней экзамены на жетон "Член спасотряда". Наверху я с радостью убедился, что желают "ожетониться" не только мои 12 парней, но и три команды красноярского сбора. Начуч Саша Колегов получил все наши альп.документы и план работы и ничего не сказал - наверное, потому, что тайком от меня Лёшка Абрамов вручил ему несколько бутылок "Старки". Не знаю, сколько бутылок, но Колегов молчал, пока я не вернулся, сделав после ледовых 2-Б Каратас. Тут он заговорил:
- Ты знаешь, что твои ребята могли бы сходить на пятёрки? Ведь хотят.
- Только после соревнований спасотрядов.
- Ни одного инструктора не освобожу, чтоб судили!
- Но одна шестёрка твоих путёвочников приходила к тебе, чтоб подписал Заявку.
- А... ну, подписал, не подумал.
- Как хочешь. Я возвращаюсь трассу на Караульче делать.

Шагаю через красноярский лагерь на Аннапурне, там успокоили меня:
- Сегодня ему литр выкатим мы, утихнет.
С погодой везло три дня, трасса не подвела, и внизу, оформив и раздав протоколы с печатью Токмакова, я удовлетворённо призадумался: кого куда выпускать? Тут прибежал Толя Тимофеев:
- Колегов взбесился! Я, говорит, им покажу, чьи печати надо ставить! Документы арестованы, пускай уедут без них, как миленькие!
- Ишь, змей, разошёлся...
- МС, мне Любка Котельникова мою Книжку альпиниста выкрала, я сматываюсь.
- Погоди, я сейчас схожу в учебную часть.
Колегов в майке сидит на ступеньке - лицо красное (АД высоченное!), взгляд бегает:
- Здравствуй, Александр Палыч.
- Чего хочешь?
- План уточнить, чтоб ребят выпустить...
- Ни один челябинец никуда не пойдёт! А тебя тренерский совет будет сегодня судить за нарушения безопасности.

Дал я Тимохе денег и текст телеграммы в "Ала-Арчу" Бобу Рукодельникову, главному уполномоченному Спорткомитета по Тянь-Шаню (знакомы почти 20 лет):
- Срочно приезжай Талгар конфликт Колеговым Левин

Вечером против меня возникла даже Галка Свенцицкая, об Усенове и Кельберге что говорить! Наслушался я:
- Не ты один в "Талгаре" мастер спорта и старший инструктор - нас уважать надо! Ты, Левин, не у себя дома, а творишь, что хочешь. По какому праву? Мы твоих парней по новичковым путёвкам приняли, пошли на нарушение; а ты разрешение учебной части спросил, прежде чем проводить спас.соревнования на опасных, не чищенных "пятёрочных" скалах? А если бы с кем-то несчастный случай? Ты бы всех нас подставил! За это мы тебя проучим: теперь вы все - новички, и ты - тоже! Иди готовь на оставшиеся дни план - для новичков! Или завтра же уезжай со всеми твоими разрядниками - без документов!

Я поглядел на них, рассевшихся вдоль двух стенок, и достаточно спокойно сказал:
- Надеешься, Саша, что я за документы выкуп буду тащить? Не дождёшься.
Молодые забегали, как ошпаренные тараканы, отнесли Колегову "Старку", выпустились на 4-А. Другие ждали моей команды "на штурм". Что ж, мне не впервой бунт в альплагерях организовывать, знал, куда больней ударить, но надеялся, что Рукодельников подымется.

А он не приехал. Вместо него под дождичком явился старый друг, судья Всесоюзной категории по скалолазанию Витя Тур - заместитель Рукодельникова. Колегов отказался разговаривать, лежал "больной", запершись; кому-то дал он ключи от сейфа, и мы с Туром тщательно по списку проверили "комплектность". Вышел я с пакетом документов под ливень и повёл Тура к новичку Балезину в гости. Тур сразу загорелся:
- Слушай, а давай теперь устроим соревнования по скалолазанию!

Эти планы Природе не понравились, в ту же ночь прорвалось озеро под Караульчей, сель прошёл через лагерную электростанцию, и мои парни до утра воевали с глинисто-каменным потоком. Могло ударить побольнее: накануне отряд значкистов уже начал ставить палатки ниже озера, но Лёша Вододохов, вернувшись с разрядниками с горы, уговорил Галку Свенцицкую поднять лагерь к нему, на морену выше озера. В темноте значкисты с ужасом слушали удалявшийся рёв!

Погоды не предвиделось, ночи были тёплыми, дождь сутками моросил из тумана, и мы ушли вниз. Но до этого я сочинил и подарил Зифу Мурзаханову песню с припевом "Хмельной угар и перегар, опухли хари". А начальник лагеря Андрейшин, держа авторучку двумя руками, дрожавшими от перепоя, нарисовал мне в удостоверении благодарность и "безвозмездно" дал печать, чтоб я поставил парням за сделанные талгарские горы.

На Винодельческой, в гостеприимной базе "Талгара" мы за день подготовились к отъезду в Куйлю. Отъезд автобуса до Пржевальска я назначил на 13 часов следующего дня, Вахменин и Гаврилов явились последними, сожалея, что жёсткий контрольный срок не позволил им спуститься с плотины Медео и пробежаться вверх по ущелью.

Сутки спустя в Пржевальске мы узнали, что верхнее Мало-алматинское озеро лопнуло, сель изуродовал всё ущелье, смёл несколько домов и всю турбазу "Горельник"! Произошло это через пару часов после того, как мои парни сбежали с плотины. К счастью для Алматы, плотина выдержала.

И ещё о счастье: если б я не торопился уехать, все мы в полном составе несколько дней выковыривали бы трупы из бухгалтерии "Горельника". Теперь нужно напомнить, что для выезда в Куйлю мы оформились как ЧОКВАМ - вторые Челябинские областные курсы высшего альпинистского мастерства, самостоятельная экспедиция, никаких путёвок, и сам чорт нам не брат!

В абрикосовый сад, где мы выгрузились, приехал на УАЗике Владимир Иосифович Рацек с каким-то штатским. Воспалением тройничкового нерва Рацеку страшно перекосило лицо, но он улыбался, рекомендовал меня как... в общем, продолжателя и напоминал, что именно от него я получил консультацию в Ташкенте в начале года:
- Миша, значит, оставите записку "пик Советской Конституции" - хватит, Сталинской побыла!

Свидетелями наших конвенансов были только подмосковные мастера Толя и Соня Винокуровы, догнавшие нас в Пржевальске, - все ребята окучивали базар. На какой-то машинёшке привезли они коробки и мешки с продуктами - и новость: нашли водителя, готового отвезти нас за перевал Ашуу-тор! Зовут Валера из Новосибирска, спит в ГАЗ-66 на базаре, ждёт начальника, который на 5 дней уехал во Фрунзе. И готов этот Валера выезжать хоть сегодня.

Это нам удачу принёс Рацек, уважаемый мной Человек, в 17 лет прошедший траверс Джигита. Приехал Валера - машина чистенькая, ухоженная, а сам он совсем молодой, робеющий мастеров спорта и особенно "Снежного Барса" Петьку Грейлиха. Говорит мне:
- Я про альпинистов кино смотрел, очень их уважаю. А Вы - тоже мастер?
- Не похож?
- Просто я альпинистов живьём никогда раньше не видел. И горы здесь впервые увидел - они далеко, а охота прямо к ним поехать.
- Не боязно?
- Да я в армии на севере по таким наледям пробивался!!!
- Ну, мы по льду и снегу не поедем, дорога сухая. Сколько возьмёшь?
- Да Вы что?! Никаких денег мне не надо! Когда выезжаем?
- В 5 часов утра.
С вечера уложили грузы: продукты, снаряга и рюкзаки перевязаны и привязаны у заднего борта стеной. Ближе к кабине на полиэтилене расстелены палатки, спальники и рюкзаки с мягкими вещами. Кое-кто в кузове провёл ночь, а меня Рацек увёз за город.
Завтракали через силу, чай по флягам розлили - теперь до перевала без остановок (как бы не так!)

Я взял в кабину чемоданчик с документами, погранпропуском и большой школьной картой Киргизской ССР - на ней ещё в Челябинске провёл "нитку", дорогу ожиданий... На коленях у меня ведёрко крупной-крупной чёрной смородины (вместо семечек).
Первая остановка - за Покровкой у столба, где "Погранзона! Въезд по пропускам!" Валера тормознул, не на шутку перепуганный:
- А на меня же нет пропуска!
- Есть.
- Как есть?! Вы же даже фамилию мою не знаете!
- Валера, впишу тебя за перевалом, а сейчас поехали.
И вот мы не спеша набираем высоту по серпантинам, впереди нас опытный водитель в грузовике с длинными трубами на прицепе. И вдруг снова Валера тормозит:
- Что это? Снежинки летят? так ведь сейчас лето... июль!

Пока я ему объяснял про климатические зоны и вечные снега, грузовик с трубами ушёл далеко. А Валера громко смеялся:
- Во здорово! Приеду, парням расскажу - не поверят ведь!!! Ха-ха-ха! Летом - снег с неба!

Явная эйфория, вторая стадия горной болезни. Он пожевал кислой смородины, потом замолк. А на перевале 3490 м не мог спуститься из кабины, его шатало, пришлось помогать. Ширинку не сам расстёгивал: как вниз опустит голову, кружилась...
Я внимательно присмотрелся и сказал:
- Валера! В кабину - и поехали, на заставе ждут!

Он подчинился, и ГАЗ-66 начал спускаться на южную сторону хребта Терскей-ала-тоо. Один серпантин, второй - и вдруг Валера так резко тормозит, что я бодаю стекло и произношу несколько энергичных слов (в переводе на нормативный: "Что, Валера?!")
Он тихо, с отчаянием говорит:
- Я... сошёл... с ума...
- Что такое, Валера?
- А вот смотрите: речка.
- Ну, речка, и что?
- Почему она вниз течёт?!
- Валера, а куда ж ей деваться?
- Понимаете, когда мы вверх ехали, она нам навстречу текла. А сейчас почему она течёт в ту же сторону, куда мы?
- Валера, успокойся: это - ДРУГАЯ речка.

Подумав, он спрашивает:
- Мы правильно едем?
Ещё 15 минут теряем Высоту - и рядом со мной совсем другой Валера! А вот и шлагбаум, рядом с ним несколько палаток: туристов не пропускают. Даю им бесплатный совет:
- Сейчас лейтенант приедет, отдайте ему спирт, сколько сможете. И какие-нибудь кеды или тапочки.

Лейтенант берёт, не глядя, мои списки с печатью челябинских КГБшников и авоську с паспортами, - будут храниться на заставе. Мы устраиваемся на ночь кто где; Валера, радуясь ненарушенной психике, естественно, в кабине, а я у лейтенанта. Но вот всех нас вытаскивают ужинать, а завтра торжественное вручение привезённых нами подарков и волейбольный матч.
- Знаю я вас, - говорит лейтенант, - после горы вам только баню подавай; в мячик играть не заманишь.

Среди подарков несколько хороших мячей, берёзовые веники (они тут парятся верблюжьей колючкой!), кеды разных размеров и, чорт бы его побрал, баян в целости-сохранности! Обком ВЛКСМ расщедрился, и я много раз грубо отбивался как от желающих "побаянизировать", так и от любителей послушать. Теперь продуть не на ноль три сета этим прыгучим погранцам (а мы после пржевальских кафе неплохо прибавили в весе!) - и поедем дальше, до чёрной сыпухи, за которой втекает в ревущий Сарыджас маленькая речонка Большая Талды-су.

Вверх по сыпухе до большой поляны Валера изящно выруливает и разворачивается, чтоб нам удобно было разгружаться. Я зову Грейлиха с собой наверх на разведку и вижу Валеру - он жмёт всем руки, что-то говорит доброе; подхожу к нему, и тут мне сообщают:
- МС, он уже три раза выкидывал из кабины фляжку спирта - не берёт!
- Валера, что тебе подарить?
И тут это дитя, краснея и сбиваясь, бормочет:
- Я не знаю... может, Вы уже доехали и обойдётесь... если можно, пожалуйста, подарите мне Вашу большую карту Киргизии!

Дальше мы все расписывались, указывая звания и регалии: Соня, Толя, Вовка Надеин, Грейлих, кандидаты в мастера - а он не мог поверить, что ему вправду отдают это сокровище! Снова эйфория?! Я строго велел ему возвращаться аккуратно, никого не подсаживать и не забывать, что вдоль трассы - могильные памятники заснувшим шоферам (как на Памире: "Вася Дубов здесь поехал прямо").

Дальше всё шло по плану: два первовосхождения 3-Б катег.(пик Пограничник Востока - Боб Заварухин, пик Впереди Идущего - Мишка Кирьянов), повторение 2-Б на Карпинского и двумя группами 5-А на СОВЕТСКУЮ Конституцию. Вершина - тонкий слой снега на льду, я спустился на верёвку и кое-как нашёл во льду камни с запиской Вади Эльчибекова (20 лет ждала).

Толя Тимофеев напугал: сердце у него остановилось секунд на 11! До этого был весел, искал мумийё (у него обоняние первобытное). Внизу позабавил Олег Шумилов, прибежавший застолбить 5-Б - ведь не поверил, что восточный склон не круче 50 градусов. Да, действительно перепад от ледника - 2000 м, но не Стена!

На погранзаставе была баня, и был спирт, и традиционный волейбол, и обещания вернуться... Лейтенант махом мобилизовал машину, шедшую в Пржевальск, и мы прекрасно добрались до своего абрикосового садика. Одни собрались со мной в Каракол, другие - во Фрунзе и домой, но прежде всего - базар! А там - Валера на костылях!!!

Три перелома, весь в гипсе. Я вижу, что машина цела, и вот он, прихлёбывая зелёный чай (уже привык!), рассказывает:
- Я до Пржевальска доехал нормально. А тут и начальник из Бишкека вернулся - Академия наук выделила ему УАЗик и аспиранта за рулём, начали мы обследовать чего-то там. Через пару дней начальник мне приказывает: "Валера, я хочу сам водить УАЗик!" - дескать, случай подвернулся научиться. Ну, он и научился: сейчас в больнице с сотрясением мозгов, на один перелом у него больше, чем у меня... УАЗик жаль - до слёз!
В Караколе меня обнял Толя Нелидов, несколько не похожий на себя.
- Что стряслось, Толя?
- Да отправил Колю Бодрова покупать билеты, а он вернулся без денег - и без билетов!
Начальник спасслужбы Железняк, как и всякий киргиз, знал, что челябинцы с 1957 года - хозяева в ущельях Каракола, и без лишних слов утвердил наш план: Бригантина, Альбатрос, траверс Джигита. Хотя нет, "лишние слова" были:
- Михал Семёныч, тут мне тёща оставила кадушку - очень прошу помочь набить её груздями!

Грузди лезли отовсюду, да такие чистые и здоровые! Я вспомнил Цей-66 и начспаса Жору Бухарова, с 4х часов утра рыскавшего по "личным полянкам" и люто ненавидевшего конкурентов:
- Мишаня, опять твои разрядники грибы жарят! Меня обворовывают, запрети им!
Не потому ли в ближайшую смену я с отрядом оказался за сто вёрст, в Дигории, а с новым отрядом - ещё дальше, в Мидагравине?!
Когда рассказывал Нелидову о работе в 1972 году с призывниками здесь, в Караколе, о первовосхождении (назвали "пик Призывник"), он спросил:
- А тут поблизости есть ещё безымянки?
- Есть.
- Давай назови "пик академика Сахарова".
- А кто это такой? Он умер?
- Почти: с КГБ поссорился...

Дома жена сразу сказала. что забегал Надеин, сказал, что с поголовьем всё в порядке и что довоенная 5-А, которую сходили, это длинная 1-Б! Так что, Левин, хвастаться тебе нечем. На родном заводе меня встретили более чем радостно и сослали в Тирасполь с сырыми чертежами. По вечерам мне звонили в гостиницу и просили исправить то один лист, то другой. Наконец, я надоел местным металлургам, и они подписали Договор о намерениях. С этим я поехал в Министерство на ближайшем поезде "Бухарест-Москва". Попутчик пил собственного рецепта медовуху и заставлял меня её нахваливать ("Сын у меня диссертант, профессору его в подарок везу ").

По возвращении облвоенком сообщил, что самостийные экспедиции с призывниками кончились: Управление альпинизма профсоюзов добавило альплагерю "Ала-Арча" шестую смену и прислало для инструкторов, спасателей, врачей и 230 призывников - аж 300 путёвок! Начальником учебной части на эту смену Управа назначила "старшего инструктора мс Левина М.С.", и я поспешил принять дела у Вити Суханова. Кроме инструкторов Челябинской области, решили остаться поработать и несколько лагерных инструкторов, - быстро спаялись и по вечерам вместе пели и пили, а днём воевали с призывниками... и со мной. С призывниками было тяжко:
- Михал Семёныч! Скорей бегите вниз - там один с ЧТЗ с ума сошёл!
Это наверху, на скальных занятиях; вторая половина сентября, и воды в ручейке очень мало, поэтому выкопали "бассейнчик", кружками вычерпывают. Прибежал я туда и вижу: в яме на коленях стоит Чернышов из металломодельного цеха, сын начальника заводского отдела труда и зарплаты, а вокруг размахивают кружками возмущённые дежурные: "Вылазь, гад!"

Я на бегу командую:
- Чернышов! Встань немедленно!
А он в ответ:
- Я лучше воспалением лёгких заболею, чем дам себя загнать на китайскую границу!
Разрешил я вытащить его за шиворот, а он, оказывается, выпил какой-то гадости и вопит:
- Подстрелят, так ещё километр кувыркаться! Не пойду на восхождение, не заставите!

Заставили. Со мной в связке сделал две 1-Б, Комсомолец и Учитель. Тут и сентябрь кончился. А в октябре я получил вызов Спорткомитета СССР в Тбилиси, на открытое юбилейное заседание Федерации альпинизма СССР. Встретил меня в аэропорту Жора Бердзенидзе, отвёз в Грузинский альпклуб и там передал Тамазу Баканидзе и его младшему брату Дато. Докладывал председатель ФА СССР А.М.Боровиков и впервые признал, что горники стали ходить супер-перевалы ("Дырка Волкова" к северу от пика Революции, седловина Ушбы, вершина пика Ленина) и что инструктора в альплагерях должны готовить новичков к туристским походам, а не к скоростному выполнению 3-го разряда по альпинизму.

Потом был вечер у раскопок... торчали древние камни. Слева от меня сидел Датико, справа - Ладо Гурчиани Первый тост - водку за матерей, "Деда Картули"; мы помянули и Мишу Хергиани. Грузины пели, потом мы, "не-грузины", пели, и я пел, размахивая в темноте электрическим фонариком. На длинном дощатом столе было море самодельного сухого вина крепостью не менее 11 градусов, каждому дали по бутылке на память.

Теперь я понимаю, что не все пели, кое-кто был занят делом: давили на коллегию судей Чемпионата СССР, повышая свои шансы на юбилейные медали. А Юра Болижевский, назначенный на сезон 1974 года начальником учебной части альплагеря "Баксан", подбирал себе инструкторов, благо выбор БЫЛ!

Я согласился, и в ноябре 1973 года объявил: ЧОКВАМ-74 запланирован среди сосен на левом берегу буйного Баксана... "Поглядите гор красу и ущелье Адыл-Су!"

М.Левин (Челябинск)


Яндекс.Метрика