На главную Пишите письма... Гостевая книга Карта, история сайта Поиск по сайту
Новости
Альпинизм
Скалолазание
Ледолазание
Магазины
Интервью
Статьи
Обзоры
Персоналии
Без страховки
Фотоотчеты
На привале
История, РЕТРО...
Ссылки

Altezza.travelПокори вершину Килиманджаро! Соверши путешествие в Африку!

 
О Нелидове

М.Левин :

 

31 июля 2010 года не стало Толи Нелидова...

В конце июля 1956 года я на попутке прикатил по пыльному просёлку к повороту и потащил рюкзак в альплагерь "Баксан". Была ночь, но я хорошо помнил, что сразу за мостом через реку Баксан - ряд каркасов для брезентовых палаток... в ближней все четыре кровати пустовали. Красота! Я достал из рюкзака волосяной ГДР"овский спальник, разлёгся в нём на пружинах немолодой кровати и заснул, не ожидая от близкого рассвета никаких потрясений: я в горах, я - дома! Начавшийся мелкий дождик стучал по двойному брезенту вяло и меня не разбудил...

Разбудил меня ровно в 7 часов утра громовой баритон, потребовав:
- Тореадор, смелее в бой!
Понятно, почему эта палатка пуста: за её стенкой в метре от меня столб, на нём 10-ваттный "колокольчик" с высоты сотрясает всё кругом, от крутого склона над строениями лагеря отражается:
- И ждёт тебя любовь, тореадор!

Радист-садист дал пластинке допеть, и снова зашипела игла... с ненавистью к Бизе и к Хозе я сел в мешке и мысленно похвалил себя за то, что взял боты "Прощай, молодость" - по такой сырой погоде самая обувь бежать в туалет!

Радио умолкло, с плаца доносились команды - там шла утренняя зарядка. Дежурный инструктор в тяжёлом плаще заглядывал в каждую палатку, выгоняя на плац. Заглянул и ко мне, потрогал спальник, обнаружил "содержимое" (я с головой влез) и приказал убираться вон:
- Здесь только по путёвкам.
Я не стал говорить, что у меня путёвка есть, вежливо попросил:
- Иди, дорогой, у тебя дел много, а я к Юрию Василичу подойду перед завтраком.

Ура, выигран ещё почти час сна: построение и читка приказа в 8.00, завтрак в 8.30. Ну, а дальше знакомый начальник учебной части Юрий Васильевич Одноблюдов определил мою судьбу "в другую палатку", и вот я уже остаюсь без обеда, но с рюкзаком, набитым первосортными спасфондовскими продуктами: я - вспомогатель на траверс Шхельда-Ушба-Мазери. До альплагеря "Шхельда" на полуторке, а дальше на своих двоих... через сутки - на вершине пика Профсоюзов (4100м) по 2-Б. Оттуда инструктора сами потащили свои рюкзаки, чтоб осенью узнать: им присуждено 1-ое место в Чемпионате СССР по альпинизму!

А я без отдыха ходил: Малый Донгуз, Когутай, Малая Шхельда и первая моя "тройка-А" на Ирик-Чат - в связке с мастером спорта Абу Акопяном. И все эти 10 дней я рвался в ущелье Адыл-Су! Там, за альплагерем "Джантуган", на поляне Баран-кош базировалась альпиниада МГУ-МВТУ, а в ней - Женечка Муравьёв и Серёга Морозов, мои друзья по альпсекции УПИ. Наконец, встретились; в их группе ходила Оля Михайлова, знакомая по "Актру" 1954г., а руководил Толя Нелидов - поглядев, я его классифицировал как "красавец, крепыш, внук Рабиндраната Тагора".

Когда они прошли траверс Ушбы, я вышел в ущелье Юсеньги им навстречу. Толя Нелидов был жёлтый и подавленный, как выжатый лимон, да и девушка, Икуся Соколова, тоже красой не блистала. Я взял у неё рюкзак. Зато в моих земляках эмоции бурлили! Их кишечникам биомицин на траверсе не понадобился... Осенью 1958 года о "победе над пиком Победы" рассказывал С.Морозов. Воспоминаний радостных не много: не попал он в шестёрку, сложившую тур на самой высшей точке, 7439м. Наиболее весёлое:
- Наша толпа в Москве стоит у вагона. Большой рюкзак подтаскивают вдвоём девушка и её мама, интересуются: "А Нелидов Толя с вами едет?" Тем временем приближается ещё процессия: рюкзак, набитый непомерно, несут папа и мама - и, конечно, девушка. Тоже провожают Нелидова! А его нет. Он успел на такси к отходу поезда - с третьей девушкой и ну совсем скромным рюкзачком...

В книге Вуйты о восхождении на Восточную Победу есть фото Нелидова - красавец!
Толя был одним из руководителей альпиниады МГУ 1960г. в Безенги. Связка-тройка сорвалась с карнизом на Гестоле, ещё кто-то травмировался - и Саша Каспин, присланный из Москвы разбираться и наказывать, потребовал не только лишить мастера спорта Нелидова А.Б. инструкторской категории - а "дисквалифицировать полностью"! Сразу пошли домыслы: не иначе, когда-то Толя перебежал злобному Каспину дорогу... к чьей-то постели.

На следующий год мне в альплагерь "Баксан" принесли записку:
- А.Б.Нелидов выполнил 3-ий разряд по альпинизму и приглашает всех знакомых отметить это эпохальное событие. Форма одежды - стакан.

Мы с М.Плышевским пошли к нему в а/л "Шхельда". Общие знакомые мастера и перворазрядники, увы, в других районах ходили; столовую собой украсили шхельдючки всех этапов обучения. Толину подругу звали, по-моему, Оля - на восхождениях она им руководила!!! Осенью он по пути в новосибирский Академгородок на одну ночь заскочил в Челябинск. Они лежали в спальных мешках на полу только что полученной нами комнаты; на диване капризничала пятимесячная Диночка, Майка её укачивала... с трамвайной остановки, расположенной под окном, до часу ночи гремели объявления:
- Следующая остановка Калинина!
С пяти часов утра снова завизжали трамваи на повороте, опять громкой связью водители наслаждались - вот тебе и дольче фар ниенте!
Толя долго извинялся перед спутницей:
- Солнышко, на вокзале было бы хуже...

Из-за необходимости сходить на "пятитысячник" мы с Майей в 1964 году оказались в "Талгаре", но восхождение на Талгар (тогда -5079м) по одной из трёх его "нормальных пятёрок" отложили: сначала и мне, и ей надо выполнить другой "мастерский норматив", а именно собрать такую группу, в которой никто на "пятёрки" ещё не ходил. Если повезёт найти не менее трёх "девственников", то потом задачка попроще: отруководить их восхождением по маршруту 5-А категории. Я сводил на Каратау по стене миассянина Валеру Переходюка, новосибирца Колию Бархатова, впоследствии - "Снежного Барса" из красноярской команды, и одессита Клименко. А Майя ещё раньше туда же повела трёх других "впервые идущих" - в их числе... Толю Нелидова, уже выполнившего от нуля норму 2-го разряда! И свердловчанина Вальку Слобцова, и В.Крапивина, которого я видел впервые.

После этого я встретил Толю, когда он уже из Сибири в Москву вернулся - и стал калекой. С хронологией у меня плохо, а книжку Володи Кавуненко, где описана вся эта эльбрусская эпопея, я не купил - прочитал, и хватит. То ли Толе захотелось зимнего Эльбруса попробовать, то ли просто удрать с работы на недельку, но кончилось его участие в спасработах тем, что его самого пришлось транспортировать. Он очень сильно обморозил ноги... руки - чуть поменьше, и надолго лёг в больницу. Вышел с незаживающей кровоточащей раной на пятке - от её вида я содрогнулся... И всё-таки продолжал ходить на вершины - в ботинках, полных крови.

И ведь не задерживал группу... мы с ним в 1977 году в Кичик-Алае сделали два достаточно трудоёмких первовосхождения - ну, герой! Но об этом чуть ниже. Пока Антонина, выхаживавшая обмороженного Нелидова и ставшая его женой, не привезла в Москву свою маму, я много раз ночевал у них в Чертаново: прилечу в Домодедово, несколько остановок в электричке,- и вот уже бросаю на втором этаже рюкзак и с портфелем к метро; через 40 минут я уже в Минтракторосельхозмаше! Спал я в кабинете, уставленном книжными шкафами со стишком на синьке:
- Не шарь по полкам хищным взглядом!
Здесь не даются книги на дом.
Лишь безнадёжный идиот
знакомым книжки раздаёт!

Я засыпал, а Толя и Тоня долго ещё трудились над изготовлением фотографий и иллюстраций к технической литературе (Антонина, мастерица на все руки, работала художником-оформителем в издательстве). Отсюда моя дружеская эпиграмма:
- По ночам горит у их огонь,
а из ванны слышен странный шум...
Не иначе, варют самогон!
Я об этом оперу пишу.

Нелидов сводил меня к тогда ещё "бездетному" Бобу Левину, жившему с Ленкой Сасоровой поблизости. Угощались сахалинской оранжевой ягодой по имени "клоповка" и пили что-то такое же экзотическое... А в 1978 поехали к Самойловичу: я приобрёл полуторамесячного фокстерьерчика и возжелал советов Димули, заядлейшего любителя этой собачьей разновидности. Застали Визбора - он уже оделся, чтоб уйти, но задержался, спросил, где я остановился; я показал на Нелидова.

- А, в Чертанове, - сказал Визбор и без перехода рассказал анекдот: "В третьем часу утра жена просыпается от какого-то шума - и видит, что в кухне на четвереньках стоит пьяненький муж, и, открыв дверцу холодильника, умоляет: "Шеф, в Чертаново поедем,а?"

14-летний предмет гордости по кличке Форя покоился на диване и равнодушно - как и Нелидов, - слушал лекцию профессора Самойловича о фоксах... Так вот, о Форе я впервые услышал от Нелидова за год до этого на кичик-алайской стоянке "3000м" - как пёс участвует в водных эскападах их компании, облаивает встречные лодки и ведёт себя нагло - как "хозяин стаи"...

- Когда накануне майского похода составляем список необходимого, Визбор, попыхивая трубкой, интересуется: "Лопату вписали, не забыли?" - " Зачем нам лопата?!" - "А Форю закапывать..."

В том сезоне 1977 года мастер спорта всего Советского Союза Майя Фёдоровна Левина взялась руководить самостоятельной поездкой группы одноклассников моей старшей дочери Диночки в настоящую Азию: Челябинск-Ташкент, там с одного вокзала на другой по нестерпимой жаре и посадка на ходу в двинувшийся поезд Ташкент-Андижан - но мешок южноуральской картошки втолкнули! Из узбекского Андижана перебрались в киргизский город Ош, ОШалели на базаре от "никаких" цен на сказочное изобилие фруктов, получили от уполномоченного Спорткомитета СССР Саши Зайдлера бумагу с разрешением пройти занятия и совершить зачётные восхождения в ущелье Кыргыз-Ата ("Отец киргизов") хребта Кичик-Алай ("Маленький Алай", до 5079м; а есть еще Чон-Алай, т.е. "Большой Алай", до 7134м).

Бедные дети! Их первой в жизни Горой стала безымянка 4050м по сыпучему склону - длина склона больше километра, крутизна до 400, идти надо вплотную, след в след, удерживая покатившиеся из-под ноги камни... а "живых камней" полно!

- Не толкайтесь задней ногой! - как плавно выжиматься на "передней ноге", им показывали четыре надзирателя, в том числе мы с Нелидовым... откровенно потешаясь над неуклюжестью новичков. Его дочь Яна встречала нас внизу - её не интересовал значок "Альпинист СССР". Поскольку на вершину выбрались семеро перешедших из 9-го класса в 10-ый, гору по их предложению назвали "пик Десятиклассник". Потом на вершину проложили ещё пару маршрутов, и весь сезон в эфире звучало:
- База, я Урал-два. У нас всё в порядке, лежим на Десятикласснице, хи-хи!

А в самом конце того сезона, когда варить стало нечего, только макаронная пыль на дне мешка, я потащил Толю ещё на одно первовосхождение: траверс трёх безымянных вершин, почти бесснежных. Интересного лазания было немного, крючья забивал я камнем, так как миассянец Небылицын "забыл взять" молотки. Запомнились несколько спусков по перилам да радиосвязь с базой в 12.00:
- База, Урал-один на первой вершине Подковы Кукрыниксов. Вы нас видите? На приёме.
- Урал-один, я база. Вас понял, вас вижу. Ответьте: кто начальник на базе? Приём!
- Хм... пока я на горе, начальник базы ты, Надеин. Кто-то тебя не слушается? Приём.
- Если начальник - я, то почему доктор Руцицкий мне спирт не отдаёт?!

Пока я грозил кулаком базе, - палаткам на полтора километра ниже меня, - Нелидов вылил кровь из ботинка, поменял повязку... ни влево, ни вправо с первой вершины не было простого спуска, - крутые разрушенные стены, - а снова пилить назад по длинному гребню, только что нами пройденному, было бы глупо, потому что гребень, ждавший впереди, казался проще. И я пошёл по нему "на Крылова, потом на Соколова"... Х)

И Толя Нелидов пошёл во второй связке с Галкой Рожальской, опирался на ледоруб и лез, и спускался - я видел его искажённое болью лицо, поджидая внизу. На следующий год я сделал очередную попытку проложить на Ушбу "челябинский маршрут" и позвал Нелидова с собой в Сванетию, заранее оговорив, что никуда его не выпущу - будет "сидя" командовать базой у слияния рек Ушбы и Долры, а я с доктором Валерой Гамзой выдвигаюсь наверх. Так называемые "Охотничьи ночёвки" у впадения Южно-Шхельдинского ледника в Ушбинский ледник - это спокойное место, если сумеешь не замечать грохот камнепадов и лавин с двухкилометровых стен Южной Ушбы. Вернувшись с Ушбинского плато, парни (как и предыдущая моя команда 7 лет назад) решительно отказались от не пройденной диретиссимы на Северную Ушбу, - маршрута, сломавшего судьбу Игоря Ерохина в 1957г.

Я спустился с Охотничьих, я был подавлен, а Нелидов заставил меня перебрать возможные варианты первопроходов - и вот пятёрка во главе с Геной Бердюгиным из провала между Южной Ушбой и пиком Мазери пролезла нехоженную 250-метровую стену юго-восточного ушбинского гребня и вышла на верхнюю часть маршрута Габриэла Хергиани! Логичная линия, не поддавшаяся в 1933 году группе Алёши Джапаридзе, стала в 1978 году "челябинской" - а я-то готов был сворачиваться и спускаться к Чёрному морю...

Х) Художники-соавторы Кукрыниксы - это КУприянов, КРЫлов, НИК.Соколов.

В конце концов у моря мы и оказались - но без Нелидова, который остался погостить у Бычека, мастера спорта и главного инженера Ингурской гидроэлектростанции.

Я завидовал Нелидову (с Бычеком собирались в 1960г. на 5-Б, было бы что вспомнить), но билеты на самолёт Адлер-Челябинск были куплены заранее. Да и не мог я опоздать в Донецк на судьбоносный семинар судей по альпинизму. Почему судьбоносный? Соревнования альпинистов начались с 1948 года, и вот тридцать лет несколько немолодых авторитетов, они же Всесоюзная коллегия судей по альпинизму, распределяли места, руководствуясь личными вкусами, и ни одного семинара не организовали - зачем им молодые конкуренты?

Больше я под Ушбу не ездил. Стал главным судьёй очных скальных классов Чемпионатов СССР по альпинизму 1979-1980гг. и друга моего Нелидова за собой не тянул: он знал, что судить соревнования по альпинизму и плавать в дерьме - это одно и то же, какие ни придумывай правила очного судейства...

Через несколько лет пошла непруха... меня вышибли из Всесоюзной коллегии судей. К воспоминаниям о Толе Нелидове это отношения не имеет, посему - в сноску! ХХ)

Моё место в Методсовете Управления профсоюзным альпинизмом отдали другому, - менее воинственному. Федерацию альпинизма Челябинской области возглавил противник скалолазания, - деятель невысокого полёта, которого я с 1959 года почему-то терпел.

Толя Нелидов был в курсе этих моих переживаний - с ним я мог быть откровенен, он умел слушать. К моим новациям в области Правил соревнований по скалоЗАЛанию, потом - Правил по ледолазанию, он относился снисходительно:
- Эти имитации оргазма далеки от горовосхождений... и вредят развитию альпинизма.

Но совсем не об этом мы говорили с ним в тот дождливый вечер 2006 года, когда я, судья московского этапа Кубка мира по спорт-клаймингу, не поехал ночевать в гостиницу, а, прижав мобильник к уху, в темноте следовал Толиным указаниям:
- Вышел из метро? Теперь вправо до школьного забора, в нём калитка...

Хозяин только что вернулся из больницы, и о грустном мы не говорили. В квартире чувствовался достаток; я допоздна веселил их байками об "австралах", Тоня хохотала, Толя сказал, что ждёт возвращения Яны с семьёй из Германии, - привезут компьютер.

В 2010 году, в единственный мой свободный вечер в июне, когда я отсудил на ВДНХ этап Кубка Мира, мы не встретились: Антонина утащила Толю на концерт памяти Визбора. Я, "измождённый солнцем" (жара уже началась), понадеялся "на следующий раз". Когда я в июне в Боровом секретарил, Толя Нелидов позвонил сестре:
- Женя, привет. Нам сказали, Левин всё-таки уезжает в Австралию навсегда - дозвониться не могу.
- Да нет, конечно - в ноябре вернётся. Билет у него на 19 августа, а сейчас он на соревнованиях в Казахстане.
- Скажи, чтоб заехал повидаться обязательно!

Умер Толичка 31 июля, не дождался меня. А я тоже хотел посидеть с ним... А теперь пустота, и стало надо думать, где в Москве ночевать.

ХХ) - я вместе с Андреем Снесаревым, Юрой Широковым потребовал ввести очное судейство, гостренер Владимир Николаевич Шатаев дал мне для корректировки проект Положения о скальном классе Чемпионата СССР 1979г. - первого очного соревнования!
- ни с кем не согласовав, я в 1980г. придумал предварять восхождения т.н. "Школой", соревнованиями связок на время - вместо тупой жеребьёвки первой выбирала маршрут восхождения победившая в "Школе" команда, и это прижилось!
- несмотря на строжайший запрет, я, главный судья второй год подряд, утвердил протокол, в котором две команды заняли третье место (если хотите, разделили третье-четвёртое места) Команда Вооружёнки заранее согласилась не получать бронзовые медали, уступив их соседям по строке, но приблизилась к выполнению мастерского норматива... меня наказали, но из Всесоюзной коллегии судей не выгнали!;
- ни с кем не советуясь, я вывесил фото стены Уллу-тау-чаны (ледовый класс) с линиями соревновательных маршрутов, указав РЕЙТИНГ каждого маршрута (высчитал с помощью друзей-экспертов); после ледового класса эти же команды переехали под Ягнобскую стену и потребовали от судей технического класса указать "стоимость каждого маршрута в баллах";
- после этого скандала трудность каждого очного маршрута стали оценивать ДО соревнований; я обнаглел и предложил лишить судью права давать "оценку" - вместо неё по каждому разделу Правил пусть даёт мотивированную сбавку в баллах. Это, что называется, переполнило чашу, - не просто выгнали, а больше 20 лет судьи "володели и правили" без меня, последнего родоначальника очного класса.

М.С. Левин.


Яндекс.Метрика